[an error occurred while processing the directive]

Казино по 10 рублей Архив

Шаламов играли в карты у коногона наумова

Автор: Мальцев Игорь Романович | Рубрика: Казино по 10 рублей | Октябрь 2, 2012

шаламов играли в карты у коногона наумова

Повествование начинается с того, что заключенные играют в карты у коногона Наумова. У коногонов играть в карты было безопаснее всего, так как к ним никогда. Варлам Шаламов, рассказ «На представку» – из серии «Колымских рассказов». Так, у Шаламова: «Играли в карты у коногона Наумова». Играли в карты у коногона Наумова. Дежурные надзиратели никогда не заглядывали в барак коногонов, справедливо полагая свою главную службу в. СОБЫТИЯ КАЗИНО ОРАКУЛ

Тем наиболее в 5 часов утра. Дежурный проработал на Колыме больше 10-ка лет, издавна получал двойное жалованье и тыщи раз давал в руки поварам ключи. Бойцов зашел за спину дежурного, снял с гвоздя ключ, положил его в кармашек и схватил дежурного сзаду за гортань. В ту же минутку дверь отворилась, и на вахту в дверь со стороны лагеря вошел Иващенко, механик. Иващенко посодействовал Солдатову задушить надзирателя и затащить его труп за шкаф. Наган надзирателя Иващенко сунул для себя в кармашек.

В то окно, что наружу, было видно, как по тропе ворачивается 2-ой дежурный. Иващенко поспешно надел шинель убитого, фуражку, застегнул ремень и сел к столу, как надзиратель. 2-ой дежурный открыл дверь и шагнул в черную конуру вахты. В ту же минутку он был схвачен, задушен и брошен за шкаф.

Бойцов надел его одежду. Орудие и военная форма были уже у двоих заговорщиков. Все шло по росписи, по плану майора Пугачева. В один момент на вахту явилась супруга второго надзирателя — тоже за ключами, которые случаем унес супруг. И ее связали, затолкали полотенце в рот и положили в угол. Возвратилась с работы одна из бригад. Таковой вариант был предвиден. Конвоир, вошедший на вахту, был сходу обезоружен и связан 2-мя «надзирателями».

Винтовка попала в руки беглецов. С данной для нас минутки командование принял майор Пугачев. Площадка перед воротами простреливалась с 2-ух угловых караульных вышек, где стояли часовые. Ничего особого часовые не узрели. Чуток ранее времени построилась на работу бригада, но кто на Севере может огласить, что рано и что поздно. Кажется, чуток ранее. А может быть, чуток позднее. Бригада — 10 человек — строем по два двинулась по дороге в забои.

Впереди и сзаду в 6 метрах от строя заключенных, как положено по уставу, шагали конвойные в шинелях, один из их с винтовкой в руках. Часовой с караульной вышки увидел, что бригада свернула с дороги на тропу, которая проходила мимо помещения отряда охраны. Там жили бойцы конвойной службы — весь отряд в шестьдесят человек. Спальня конвойных была в глубине, а сходу перед дверями было помещение дежурного по отряду и пирамиды с орудием.

Дежурный дремал за столом и в полусне увидел, что некий конвоир ведет бригаду заключенных по тропе мимо окна охраны. Дежурный был мастером склочных дел и не упустил бы способности сделать кому-нибудь пакость на законном основании. Это было его крайней мыслью.

Дверь распахнулась, в казарму вбежали три бойца. Двое кинулись к дверям спальни, а 3-ий застрелил дежурного в упор. За бойцами вбежали арестанты — все кинулись к пирамиде — винтовки и автоматы были в их руках. Майор Пугачев с силой раскрыл дверь в спальню казармы. Бойцы, еще в белье, босые, кинулись было к двери, но две автоматные очереди в потолок приостановили их. Автоматчик остался караулить у порога. Пугачев не повелел брать никаких товаров, не считая галет и шоколада.

Зато орудия и патронов было взято сколько можно. Фельдшер повесил через плечо сумку с аптечкой первой помощи. Беглецы ощутили себя опять бойцами. Перед ними была тайга — но страшнее ли она болот Стохода? Они вышли на трассу, на шоссе Пугачев поднял руку и приостановил грузовик. Шофер вылез. За руль сел лейтенант танковых войск Георгадзе, рядом с ним Пугачев. Беглецы-солдаты влезли в машинку, и грузовик помчался. Машинка завернула на один из Пугачев выругался.

Они вошли в тайгу, как ныряют в воду, — пропали сходу в большом молчаливом лесу. Справляясь с картой, они не теряли свещенного пути к свободе, шагая прямиком. Через умопомрачительный здешний бурелом. Деревья на Севере погибали лежа, как люди. Могучие корешки их были похожи на исполинские когти плотоядной птицы, вцепившейся в камень. От этих циклопических когтей вниз, к нескончаемой мерзлоте, отходили тыщи маленьких щупалец-отростков. Каждое лето мерзлота чуток отступала, и в каждый вершок оттаявшей земли немедля вползал и укреплялся там карий корень-щупальце.

Деревья тут достигали зрелости в триста лет, медлительно поднимая свое тяжелое, могучее тело на этих слабеньких корнях. Поваленные бурей, деревья падали навзничь, головами все в одну сторону и погибали, лежа на мягеньком толстом слое мха, броского розового либо зеленоватого цвета. Стали устраиваться на ночь, быстро, обычно. И лишь Ашот с Малининым никак не могли успокоиться.

Было холодно, и майор Пугачев пробудился. Бойцов посиживал, положив автомат на колени, весь — внимание. Пугачев лег на спину, нашел очами Полярную звезду — возлюбленную звезду пешеходов. Созвездия тут размещались не так, как в Европе, в Рф, — карта звездного неба была чуток скошенной, и Крупная Медведица отползала к полосы горизонта. В тайге было молчаливо, строго; большие узловатые лиственницы стояли далековато друг от друга.

Лес был полон той тревожной тишины, которую знает каждый охотник. На этот раз Пугачев был не охотником, а зверьком, которого отслеживают, — лесная тишь для него была три раза тревожна. Это была 1-ая его ночь на свободе, 1-ая свободная ночь опосля длительных месяцев и лет ужасного крестного пути майора Пугачева. Он лежал и вспоминал — как началось то, что на данный момент раскручивается перед его очами, как остросюжетный кинофильм.

Как будто киноленту всех 12-ти жизней Пугачев своей рукою закрутил так, что заместо медленного каждодневного вращения действия замелькали со скоростью неописуемой. И вот надпись — «конец фильма» — они на свободе. И начало борьбы, игры, жизни Майор Пугачев вспомнил германский лагерь, откуда он бежал в году.

Фронт приближался к городку. Он работал шофером на грузовике снутри большого лагеря, на уборке. Он вспомнил, как разогнал грузовик и повалил колющуюся однорядную проволоку, вырывая наспех поставленные столбы. Выстрелы часовых, клики, обезумевшая езда по городку, в различных направлениях, брошенная машинка, дорога ночами к полосы фронта и встреча — допрос в особенном отделе.

Обвинение в шпионаже, приговор — 20 5 лет тюрьмы. Майор Пугачев вспомнил приезды эмиссаров Власова с его «манифестом», приезды к голодным, измученным, истерзанным русским бойцам. Всякий пленник — изменник в очах вашей власти, — говорили власовцы. И демонстрировали московские газеты с приказами, речами. Пленные знали и ранее о этом.

Недаром лишь русским пленным не посылали посылок. Французы, америкосы, британцы — пленные всех национальностей получали посылки, письма, у их были землячества, дружба; у российских — не было ничего, не считая голода и злости на все на свете.

Немудрено, что в «Русскую освободительную армию» вступало много заключенных из германских лагерей военнопленных. Майор Пугачев не верил власовским офицерам — до тех пор, пока сам не добрался до красноармейских частей. Все, что власовцы говорили, было правдой. Он был не нужен власти. Власть его боялась. Позже были вагоны-теплушки с сетками и конвоем — многодневный путь на Далекий Восток, море, трюм парохода и золотые прииски Последнего Севера. И голодная зима. Пугачев приподнялся и сел.

Бойцов помахал ему рукою. Конкретно Солдатову принадлежала честь начать это дело, хоть он и был одним из крайних, вовлеченных в заговор. Бойцов не струсил, не растерялся, не продал. Молодец Солдатов! У ног его лежит летчик капитан Хрусталев, судьба которого сходна с пугачевской. Подбитый германцами самолет, плен, голод, побег — суд и лагерь. Вот Хрусталев повернулся боком — одна щека краснее, чем иная, належал щеку.

С Хрусталевым с первым несколько месяцев назад заговорил о побеге майор Пугачев. О том, что лучше погибель, чем арестантская жизнь, что лучше умереть с орудием в руках, чем вялым от голода и работы под прикладами, под сапогами конвойных. И Хрусталев, и майор были людьми дела, и тот жалкий шанс, ради которого жизнь 12-ти людей на данный момент была поставлена на карту, был обсужден самым подробным образом.

План был в захвате аэродрома, самолета. Аэродромов было тут несколько, и вот на данный момент они идут к наиблежайшему аэродрому тайгой. Хрусталев и был тот бригадир, за которым беглецы отправили опосля нападения на отряд, — Пугачев не желал уходить без наиблежайшего друга.

Вон он спит, Хрусталев, тихо и прочно. А рядом с ним Иващенко, оружейный мастер, чинивший револьверы и винтовки охраны. Иващенко вызнал все необходимое для успеха: где лежит орудие, кто и когда дежурит по отряду, где склады боепитания. Иващенко — прошлый разведчик. Прочно спят, прижавшись друг к другу, Левицкий и Игнатович — оба летчики, товарищи капитана Хрусталева. Раскинул обе руки танкист Поляков на спины соседей — гиганта Георгадзе и лысого весельчака Ашота, фамилию которого майор на данный момент вспомнить не может.

Положив санитарную сумку под голову, спит Саша Малинин, лагерный, ранее военный, фельдшер, свой фельдшер особенной пугачевской группы. Пугачев улыбнулся. Каждый, наверняка, по-своему представлял для себя этот побег. Но в том, что все шло хорошо, в том, что все соображали друг друга с полуслова, Пугачев лицезрел не лишь свою правоту. Каждый знал, что действия развиваются так, как обязано. Есть командир, есть цель. Уверенный командир и тяжелая цель.

Есть орудие. Есть свобода. Можно спать размеренным солдатским сном даже в эту пустую бледно-сиреневую полярную ночь со странноватым бессолнечным светом, когда у деревьев нет теней. Он обещал им свободу, они получили свободу. Он вел их на погибель — они не боялись погибели. О предполагавшемся побеге знали, естественно, почти все в лагере. Люди подбирались несколько месяцев.

Почти все, с кем Пугачев говорил откровенно, — отрешались, но никто не побежал на вахту с доносом. Это событие мирило Пугачева с жизнью. Поели галет, шоколаду, молча отправь. Чуток приметная тропка вела их. Пугачев с Хрусталевым поднялись на перевал, к картографической треноге, и стали глядеть в бинокль вниз — на две сероватые полосы — реку и шоссе. Река была как река, а шоссе на большом пространстве в несколько 10-ов км было много грузовиков с людьми.

Пугачев вгляделся. Это за нами. Придется разделиться, — произнес Пугачев. К утру вернемся, ежели все будет отлично. Они, минуя подлесок, вошли в русло ручья. Пора назад. Тяжело дыша, они быстро поднимались по руслу ручья, и камешки летели вниз, прямо в ноги атакующим, шурша и грохоча. Левицкий обернулся, выругался и свалился. Пуля попала ему прямо в глаз.

Георгадзе тормознул у огромного камня, повернулся и очередью из автомата приостановил поднимающихся по ущелью боец, быстро — автомат его умолк, и стреляла лишь винтовка. Хрусталев и майор Пугачев успели подняться много выше, на самый перевал. Он бил не спеша каждого, кто показывался. Хрусталев возвратился, крича: — Идут! Из-за огромного камня выбегали люди. Пугачев рванулся, выстрелил в бегущих и кинулся с перевала плоскогорья в узенькое русло ручья. На лету он уцепился за ивовую ветку, удержался и отполз в сторону.

Камешки, задетые им в паденье, грохотали, не долетев еще донизу. Он шел тайгой, без дороги, пока не обессилел. А над лесной поляной взошло солнце, и тем, кто скрывался в стогах, были отлично видны фигуры людей в военной форме — со всех сторон поляны. Щелкнул винтовочный выстрел, свалился боец на тропе. Тотчас же со всех сторон открылась стрельба по стогам. Бойцы по команде кинулись по болоту к стогам, затрещали выстрелы, раздались стоны.

Атака была отбита. Несколько покалеченых лежали в болотных кочках. Из больницы предусмотрительно был взят санитар из заключенных Яшка Кучень, обитатель Западной Белоруссии. Ни слова не говоря, арестант Кучень пополз к раненому, размахивая санитарной сумкой. Пуля, попавшая в плечо, приостановила Кученя на полдороге.

Выскочил, не опасаясь, начальник отряда охраны — того самого отряда, который разоружили беглецы. Он кричал: — Эй, Иващенко, Бойцов, Пугачев, сдавайтесь, вы окружены. Для вас некуда деться. И Бобылев, начальник охраны, побежал, хлюпая по болоту, к стогам. Когда он пробежал половину тропы, щелкнул выстрел Иващенко — пуля попала Бобылеву прямо в лоб. Ну, держись! Отовсюду стреляли. Зататакали привезенные пулеметы. Бойцов ощутил, как обожгло ему обе ноги, как ткнулась в его плечо голова убитого Иващенко.

Иной стог молчал. С десяток трупов лежало в болоте. Бойцов стрелял, пока что-то не стукнуло его по голове, и он растерял сознание. Николай Сергеевич Браудэ, старший хирург большой больницы, телефонным распоряжением генерал-майора Артемьева, 1-го из 4 колымских генералов, начальника охраны всего Колымского лагеря, был в один момент вызван в поселок Личан совместно с «двумя фельдшерами, перевязочным материалом и инструментом» — как говорилось в телефонограмме.

Браудэ, не гадая понапрасну, быстро собрался, и полуторатонный, видавший виды больничный грузовичок двинулся в указанном направлении. На шоссе больничную машинку беспрерывно обгоняли массивные «студебеккеры», груженные вооруженными бойцами.

Нужно было сделать всего 40 км, но из-за нередких остановок, из-за скопления машин кое-где впереди, из-за беспрерывных проверок документов Браудэ добрался до цели лишь через три часа. Генерал-майор Артемьев ожидал доктора в квартире местного начальника лагеря. И Браудэ, и Артемьев были старенькые колымчане, и судьба их сводила вкупе уже не в 1-ый раз.

А покалеченых поглядите сами. И пока Браудэ мылся из рукомойника, привешенного у двери, генерал поведал ему о побеге. Две-три эскадрильи, и бомбили, бомбили Либо прямо атомной бомбой. Да еще отлично — уволят из охраны, а то ведь с преданием суду. Всякое бывало. Да, Браудэ знал, что всякое бывало. Несколько лет назад три тыщи человек были посланы в зимнюю пору пешком в один из портов, где склады на берегу были уничтожены бурей.

Пока шаг шел, из 3-х тыщ человек в живых осталось человек триста. И заместитель начальника управления, подписавший распоряжение о выходе шага, был принесен в жертву и отдан под трибунал. Браудэ с фельдшерами до вечера извлекал пули, ампутировал, перевязывал.

Раненые были лишь бойцы охраны — ни 1-го беглеца посреди их не было. На иной день к вечеру привезли снова покалеченых. Окруженные офицерами охраны, два бойца принесли носилки с первым и единственным беглецом, которого увидел Браудэ. Беглец был в военной форме и различался от боец лишь небритостью. У него были огнестрельные переломы обеих голеней, огнестрельный перелом левого плеча, рана головы с повреждением теменной кости.

Беглец был без сознания. Браудэ оказал ему первую помощь и, по приказу Артемьева, совместно с конвоирами повез раненого к для себя в огромную больницу, где были соответствующие условия для суровой операции. Все было кончено. Невдалеке стоял военный грузовик, покрытый брезентом, — там были сложены тела убитых беглецов. И рядом — 2-ая машинка с телами убитых боец.

Можно было распустить армию по домам опосля данной нам победы, но еще много дней грузовики с бойцами разъезжали взад и вперед по всем участкам двухтысячекилометрового шоссе. Двенадцатого — майора Пугачева — не было. Солдатова долго вылечивали и вылечили — чтоб расстрелять.

Вообщем, это был единственный смертный приговор из шестидесяти — такое количество друзей и знакомых беглецов угодило под суд. Начальник местного лагеря получил 10 лет. Начальница санитарной части доктор Потанина по суду была оправдана; и чуть закончился процесс, она переменила место работы. Генерал-майор Артемьев как в воду глядел — он был снят с работы, уволен со службы в охране. Пугачев с трудом сполз в неширокую горловину пещеры — это была медвежья берлога, зимняя квартира зверька, который издавна уже вышел и бродит по тайге.

На стенках пещеры и на камнях ее дна попадались медвежьи волоски. И возьмут». И, лежа в пещере, он вспомнил свою жизнь — тяжелую мужскую жизнь, жизнь, которая кончается на данный момент на медвежьей таежной тропе. Вспомнил людей — всех, кого он уважал и обожал, начиная с своей мамы. Вспомнил школьную учительницу Марию Ивановну, которая прогуливалась в некий ватной кофте, покрытой порыжевшим, вытертым черным бархатом.

И много, много людей еще, с кем сводила его судьба, припомнил он. Но лучше всех, достойнее всех были его одиннадцать погибших товарищей. Никто из тех, остальных людей его жизни не перенес так много разочарований, обмана, ереси. И в этом северном аду они отыскали в для себя силы поверить в него, Пугачева, и протянуть руки к свободе. И в бою умереть. Да, это были фаворитные люди его жизни. Карты были вырезаны из томика Виктора Гюго, узоры нанесены чернилами из хим карандаша.

Каждый блатарь должен уметь своими руками изготовлять карты. Честная воровская игра — это постоянно игра на обман. Ты должен уметь обманывать сам и вскрывать обман остальных. Игрались постоянно один на один, не опасаясь мастеров собственного дела. Против Севочки играет сам бригадир коногонов Наумов. Наумов ставит свою лепеху костюмчик , Севочка — несколько поношенных джемперов. Во время игры рассказчик со своим товарищем Гаркуновым колет дрова для коногонов.

Так он зарабатывает для себя 2-ой ужин — прохладную юшку и кусочек хлеба. Наумов проигрывает свою лепеху, подушечку, сатиновую косоворотку, одеяло… Потом он ставит валенки, но Севочка отрешается играться на казённое имущество, потому оказываются проигранными украинский рушник и портсигар… В конце концов, Наумов решается играться «на представку» то есть в долг.

Севочка соглашается, чтоб не лишать товарища крайнего шанса отыграться. Но и в этот раз бригадир коногонов проигрывает. Разливают чифирь чрезвычайно крепкий чай.

Шаламов играли в карты у коногона наумова в казино зашел поиграть

ФОТО СМЕРТЬ ИГРАЕТ В КАРТЫ

Шаламов играли в карты у коногона наумова покер онлайн играть бесплатно и регистрации

Варлам Шаламов. Колымские рассказы. Хлеб

Думаю, верю не верю на картах играть i Отпад!!! Щяс

ВЫИГРАЛИ В КАЗИНО ВО ВСЕХ СТРАНАХ МИРА ФИЛЬМ

Лошадей же, как правило, контрреволюционерам не доверяли. Правда, начальники-практики втихомолку ворчали: они лишались наилучших, заботливейших рабочих, но аннотация на сей счет была определенна и строга. Словом, у коногонов было всего безопасней, и каждую ночь там собирались блатные для собственных карточных поединков. В правом углу барака на нижних нарах были разостланы разноцветные ватные одеяла.

К угловому столбу была прикручена проволокой пылающая «колымка» — самодельная лампочка на бензинном паре. В крышку консервной банки впаивались три-четыре открытые медные трубки — вот и все приспособление. Для того чтоб эту лампу зажечь, на крышку клали горячий уголь, бензин согревался, пар поднимался по трубкам, и бензиновый газ горел, зажженный спичкой. Словом, у коногонов было всего безопасней, и каждую ночь там собирались блатные для собственных карточных поединков.

В правом углу барака на нижних нарах были разостланы разноцветные ватные одеяла. К угловому столбу была прикручена проволокой пылающая «колымка» — самодельная лампочка на бензинном паре. В крышку консервной банки впаивались три-четыре открытые медные трубки — вот и все приспособление. Для того чтоб эту лампу зажечь, на крышку клали горячий уголь, бензин согревался, пар поднимался по трубкам, и бензиновый газ горел, зажженный спичкой. На одеялах лежала грязная пуховая подушечка, и по обеим сторонам ее, поджав по-бурятски ноги, посиживали партнеры — классическая поза тюремной карточной битвы.

Шаламов играли в карты у коногона наумова схема заработка онлайн казино

В а р л а м Ш а л а м о в К о л ы м с к и е Р а с с к а з ы аудиокнига

Другие материалы по теме

  • Училка мхк играет в казино
  • Покер игра вдвоем онлайн
  • Картинки казино девушка
  • Спам из казино
  • Об авторе

    Фролов Анатолий Васильевич

    Комментарии
    1. Бухин Владислав Олегович

      отели с казино риги

    2. Назаренко Валентин Сергеевич

      казино купить одежды

    [an error occurred while processing the directive]